Надо ли учитывать особенности национального менталитета при моделировании государственного строительства? Ответ «технократам», обычно не придающим этому значение, для которых важен прежде всего результат, абсолютно необходимо!
Исторический опыт показал и показывает, что слепое копирование чужих политических или правовых моделей (т.н. «институциональный импорт») без адаптации к местной культуре часто приводит к отторжению институтов, дестабилизации и кризису власти. Чему мы сами неоднократно уже бывали свидетелями!
Почему менталитет имеет решающее значение?
Для легитимности власти. Институты работают эффективно лишь тогда, когда граждане признают их своими, т.е. справедливыми. Если государственная модель противоречит базовым ценностям народа, она будет восприниматься как чужая, не настоящая, навязанная извне. Например, почему все время в Кыргызстане обсуждают тему курултая, как истинного представительного органа власти. Казахи через 30 с лишним лет независимости убрали иностраноязычные «парламент», «сенат» и «маслихат» как чужеродные и непонятные основной массе народа органы и провозгласили курултай высшим законодательным и представительным органом Казахстана, т.е. закрыли дискуссию.
В любом обществе помимо законов действуют неформальные институты, правила — традиции, клановые отношения, семейные связи, религиозные нормы и авторитеты. При игнорировании их они могут полностью парализовать или исказить работу официальных органов. Например, то, что мы наблюдаем все годы независимости, свободные выборы, превращенные в голосование по местническому, родоплеменному или клановому признаку. В итоге происходит как в Афганистане, был там несколько десятилетий парламент, однако все главные вопросы решались на Ллойя Джирге - собрании племенных вождей.
Эффективность законов зависит от готовности граждан их соблюдать. В обществах с правовым нигилизмом или, наоборот, с высокой долей коллективизма и доверия к общине механизмы контроля и принуждения должны строиться по-разному. Если законы и решения принимают случайные люди, не обременённые авторитетом и ответственностью, то и отношение к этим законам будет соответствующее.
Отношение к иерархии, дистанция власти и уровень доверия к государству определяют, какая управленческая культура, структура управления будет жизнеспособной — централизованная или децентрализованная.
Когда Юсуп Абдрахманов стал в 26 лет премьер-министром Киргизской АССР, он и его опытные единомышленники провозгласили принцип «овладения родовым строем», т.к. кыргызы, жившие 3000 лет в родовом обществе, никому не подчинялись, кроме своих родовых вождей - биев и манапов. В связи с чем Абдрахманов, чтобы проводить решения Советской власти в жизнь, был вынужден договариваться об этом с манапами, которых слушали их соплеменники. За что Жусупа и его единомышленников обвиняли в предательстве и сговоре с врагами советской власти.
Приведем примеры из мировой практики.
Неудачный опыт (Ирак и Афганистан): Попытки ускоренного внедрения западных демократических институтов «сверху» в обществах с сильной племенной структурой и религиозным менталитетом привели к коллапсу систем управления.
Успешный опыт (Япония и Южная Корея): Эти страны модернизировали свои государства, но сохранили традиционные элементы национальной культуры (коллективизм, патернализм, уважение к иерархии), что обеспечило стабильность и экономический рывок.
Сингапур: Ли Куан Ю успешно построил современное государство, сформулировав «азиатские ценности» (приоритет общественных интересов над личными, дисциплина, уважение к авторитету), адаптировав под них британскую правовую систему.
Как менталитет учитывается при моделировании?
Для обществ с традицией сильной центральной власти резкий переход к парламентской республике может вызвать хаос. Требуется постепенная эволюция.
В консервативных обществах радикальные реформы («шоковая терапия») вызывают жесткое сопротивление. Здесь эффективнее метод малых, последовательных шагов.
Идеология и цели государственного строительства должны формулироваться в понятных для нации терминах, опирающихся на её исторические мифы, символы и ценности.
Попытки модернизации своих стран вследствие их медленного развития или отсталости через радикальное изменение привычного уклада, культуры, институтов и даже повседневного поведения населения предпринимали разные политические деятели, как император Петр Первый, Сталин, Мао Цзэдун, Ататюрк, Ли Куан Ю... Но здесь важно различать то, что одни реформаторы действительно стремились «сломать старое», другие - скорее сознательно оттеснить традицию, не уничтожая народную культуру.
Ли Куан Ю на этом фоне — интереснейший контраст. Его принципиальная разница состоит в том, что он гораздо осторожнее относился к разрушению культурных основ общества. Пытался изменить прежде всего государственные институты, дисциплину, коррупционные практики, образование, экономическое поведение, отношение к труду, санитарную культуру, городскую среду, языковую политику.
При этом Ли понимал, что Сингапур — это многоэтническое общество, состоящее из китайцев, малайцев, индийцев и других групп. Поэтому он не стал строить государство на полном уничтожении этнокультурных различий. Напротив, была создана система, в которой культура сохранялась, но подчинялась более широкому государственному проекту.
Это, пожалуй, важнейший урок Сингапура — не обязательно «ломать культуру», чтобы изменить поведение общества. Можно получить опережающее развитие элит, но менее модернизированное общество, которое приведет к непредвиденным двояким результатам, конфликтам, расколам и сопротивлению реформам. Иногда достаточно изменить институты, стимулы и правила.
